Начало террора: как был убит царь-освободитель
Арсений Замостьянов Фото: Государственный исторический музей
1 (13) марта 1881 года император Александр II пал жертвой террористов-народовольцев. В Петербурге, на Екатерининском канале свершилась трагедия, ставшая крупнейшим политическим убийством России XIX столетия. Удалось ли террористам взорвать не только самодержца, но и Россию? Подробности вспоминали «Известия».
Вкус крови
Александр II не был прирожденным политиком. Жизнелюб, светский лев, любитель амурных похождений и парадов. Но и по воспитанию, и по опыту он понимал, что стране необходимы реформы, направленные прежде всего на расширение участия народа в государственных делах. Подданных нужно было превратить в граждан. Это потребовало долгих усилий. Он стал инициатором Великих реформ, включавших освобождение крестьян от крепостного права и учреждение суда присяжных. Преобразования проходили негладко, реформы вызывали неизбежное неудовольствие и в крестьянской, и в помещичьей среде. «Обновить до самых оснований вверенное его управлению громадное государство, упразднить веками сложившийся порядок, утвержденный на рабстве… учредить суд в стране, которая от века не знала, что такое правосудие, переустроить всю администрацию, водворить свободу печати… везде вызвать к жизни новые силы… поставить на свои ноги сдавленное и приниженное общество и дать ему возможность двигаться на просторе», — такую оценку дал его царствованию Борис Чичерин, современник Великих реформ и первый русский политолог
Одно из последствий реформ — активизация политической жизни. За неимением партий она «заваривалась» в прессе и в подполье. В год освобождения крестьян возникла первая в России нелегальная революционная народническая организация — «Земля и воля». В 1879 году она раскололась на два крыла. «Умеренное», сосредоточенное на крестьянском вопросе, — «Черный передел» и радикальное, со ставкой на непримиримую борьбу за власть — «Народная воля», объединившая несколько сотен подпольных кружков. Народовольцы взяли на вооружение партизанские приемы конспирации, вербовки и разведки. В 1879 году на подпольном съезде в Липецке народовольцы приняли решение о казни царя Александра.
Убийство императора, который считался сакральной фигурой, должно было перевернуть жизнь в стране и дать радикалам шанс на революционные преобразования… «Террористическая борьба представляет собою совершенно новый прием борьбы. Она справедлива, потому что убивает только тех, которые этого заслуживают и виновны. И поэтому террористическая революция представляется самой справедливой из всех форм революции. В России дело террора потребует целого ряда политических убийств и цареубийств», — говорилось в программе «Народной воли».
Как идея террора овладела умами вольнодумцев, которые мечтали осчастливить общество, подчинив жизнь идеалам труда, равенства и справедливости? В романе Николая Чернышевского «Что делать?», которым увлекались все русские революционеры, не было ни слова о насилии, тем более об убийствах. Первым заговорил о жестких методах подпольной борьбы народник Петр Заичневский. Находясь под арестом, в 1862 году он написал прокламацию «Молодая Россия», в которой первым из отечественных вольнодумцев заговорил на языке экстремизма. Революционеры старой школы не приняли этих идей, но молодежь, к которой и обращался Заичневский, увидела в насилии самый верный инструмент для того, чтобы громко заявить о себе и, как им казалось, расшатать основы государства.
16 апреля 1866 года в Летнем саду народоволец Дмитрий Каракозов попытался застрелить самодержца в упор. Его руку отвел шапочный мастер Осип Комиссаров. Через год в Париже на жизнь император покушался террорист-поляк — снова безуспешно. Попытки возобновились через 12 лет.
За это время Россия успела привыкнуть к политическим покушениям. Терроризм, как эпидемия, охватил всю страну. Угрозы и акции «Народной воли» становились главными событиями общественной жизни. Началась настоящая охота на царя. 19 ноября 1879 года прогремел взрыв царского поезда под Москвой, когда император возвращался из Крыма. 5 февраля 1880 года произошло еще более дерзкое покушение — взрыв в Зимнем дворце, подготовленный Степаном Халтуриным. Казалось, провидение хранило императора. В тот раз он спасся только потому, что позже обыкновенного приступил к обеду.
Взрыв на канале
Народовольцы, изучив маршруты императора, решили заложить мину на Малой Садовой улице, по которой он возвращался во дворец из Михайловского манежа, где бывал на разводе гвардейских караулов. За день до покушения начальник технической службы столичной полиции генерал-майор Константин Мровинский провел проверку пути следования императорского экипажа на смотр. Он заметил минный подкоп, но не доложил об этом. Позже это вызвало подозрения в том, что представители правящей элиты участвовали в заговоре против «либерального императора», чтобы после его гибели установить в стране жесткий полицейский режим. Но скорее здесь можно говорить об обычной халатности.
Покушение назначили на воскресенье, 1 марта (13 по новому стилю). В тот день император, как обычно, побывал на смотре войск, полюбовался сменой караула в манеже. На церемонии присутствовали послы Германии, Австро-Венгрии и Франции. На обратном пути в Зимний царь изменил маршрут и не поехал по Малой Садовой, где его ждала мина. Царский экипаж двигался по набережной Екатерининского канала. Террористам пришлось прибегнуть к запасному плану. На пути императора встали бомбисты — Николай Рысаков, Игнатий Гриневицкий, Иван Емельянов и Тимофей Михайлов, действиями которых руководила Софья Перовская. На набережной показалась императорская карета в сопровождении казачьего конвоя, за ними следовали несколько саней, в том числе — с полицейскими. Рысаков первым метнул бомбу — в 14:15. Взрывную волну принял на себя казак лейб-гвардии Терского эскадрона собственного его величества конвоя Александр Малеичев.
Александр II вышел из кареты и направился к Рысакову, которого успели схватить полицейские. Императора уговаривали пересесть в сани, он отказывался. Пока они вели разговор, со стороны канала навстречу царю шагнул Гриневицкий и бросил в него вторую бомбу — завернутую в салфетку.
Все в ужасе увидели столб снега и пыли, а император упал. Ему раздробило ноги. Он сумел произнести: «Во дворец… Умереть». Раненого царя погрузили на сани и доставили в Зимний. Медицина была бессильна… С ним пришли проститься родственники. Так продолжалось сорок минут. В 15:35 император скончался. Через минуту на флагштоке Зимнего дворца спустили императорский штандарт. Это возвещало о смерти самодержца. Жертвами теракта стали, кроме Александра, Малеичев и крестьянин Григорий Захаров, четырнадцатилетний подросток, работавший в мясной лавке. Погиб от взрыва собственной бомбы и Гриневицкий.
«Мученическая кончина государя, быть может, предотвратила новые безрассудные поступки и спасла блестящее царствование от бесславного и унизительного финала», — писал министр императорского двора Александр Адлерберг. Что он имел в виду? Скорее всего, готовившуюся реформу, которая должна была превратить российское самодержавие в конституционную монархию. После трагедии на Екатерининском канале ее пришлось спрятать под сукно. Среди последствий этой трагедии и сворачивание земской реформы. Россия осталась самодержавной монархией.
Незыблемость политического устройства провозгласили в специальном царском манифесте. Террористам не удалось добиться своего. Царский трон после гибели Александра II не поколебался. Процесс над «первомартовцами» — организаторами убийства императора — прошел скоротечно. 15 апреля пятерых народовольцев повесили, а казнь одной из участниц теракта — Геси Гельфман — отсрочили из-за ее беременности. На разгром «Народной воли» полиции понадобилось еще два года.
На месте убийства императора был построен храм Спаса на Крови, своим обликом напоминающий московский собор Василия Блаженного.
Террористический тупик
Казненных убийц в революционной среде считали мучениками, пели о них: «Вы жертвою пали в борьбе роковой в любви беззаветной к народу...» Это нужно было преодолеть, осмыслив гибельность терроризма. Можно ли шагнуть ко всеобщему счастью, переступив через безвинно пролитую кровь? Время показало, что это нереализуемая утопия, тупик.
«Одно из двух: или имеются политические силы, способные ниспровергнуть данный режим, или нет. В первом случае нет надобности в политических убийствах, во втором они ни к чему не приведут. Мысль запугать какое-нибудь правительство, не имея силы его низвергнуть, — совершенно химерична», — рассуждал публицист Лев Тихомиров, народоволец, эмигрант, позже ставший консерватором. Но потребовались десятилетия, чтобы в обществе — даже в его радикально настроенной части — окончательно утвердилось неприятие террористических методов политической борьбы. Во время Первой мировой войны и в 1917 году террор не сыграл никакой роли в судьбах революции.
Автор — заместитель главного редактора журнала «Историк»